«Виновны, но заслуживают снисхождения»

Двух убийц пятерых тувинцев в Тофаларии охотники не оправдывают. Но понимают и не осуждают

Женька Парфёнов по прозвищу Спиногрыз освободился 17 декабря прошлого года. Вскоре вернулся на родину, в охотничью Тофаларию, в Алыгджер. Женился. Живёт тихо и незаметно, своим домом, ходит на охоту, воспитывает маленького сына. В посёлке отношение к нему скорее снисходительное: на все вопросы «Иркутского репортёра» о человеке, участвовавшем в массовом расстреле жителей соседней Республики Тыва десять лет назад, с усмешкой отвечали: «Да что про него сказать, Спиногрыз и есть Спиногрыз». Создавалось впечатление, что никто просто не хочет вспоминать те далёкие события. Но они вызвали такие значимые изменения в повседневной жизни тофаларских охотников, что, попав в Алыгджер, «Иркутский репортёр» просто не мог упустить возможности поговорить с непосредственным участником этих событий, буквально на днях вернувшимся из мест заключения.

Незваные гости из «Тувинии»

Если пересказывать факты последовательно и безэмоционально, то история простая и страшная. 17 июля 2002 года пятеро тувинцев украли у двух молодых парней, тофаларских охотников Евгения Анциферова и Евгения Парфёнова, их коней – прямо от охотничьей избушки. На следующий день тофы настигли тувинцев на пограничном перевале Мусс-Даг-Дабан, отделяющем Республику Тыва от территории Иркутской области. Одного застрелили в ходе возникшей перестрелки, четверых хладнокровно расстреляли на берегу ручья – по очереди, связанных, безоружных, целясь каждому в голову. И кажется, что ни объяснить, ни оправдать такую немотивированную жестокость невозможно ничем. Достаточно упомянуть, что в Тофаларии, где в каждом доме находится по нескольку стволов огнестрельного оружия, именно по этой причине даже бытовая агрессия – редчайший случай.

Но для понимания полной картины необходимо немного рассказать, какие «добрососедские отношения» к тому времени связывали «братские тофаларский и тувинский народы» на бытовом уровне. В Алыгджере Республику Тыва называют «Тувиния». В этом слове ясно слышится пренебрежительный оттенок. К концу прошлого века отдельные представители Тывы в совершенстве освоили одно нехитрое ремесло: перевалив через хребет, занимались мелким воровством и конокрадством в соседней Тофаларии. Ближайшее к границе селение – Кижи-хем. Несколько дней пути на конях к перевалу, ещё несколько – до Алыгджера.

Но расстояние никогда не смущало незваных гостей. В Тофаларии до сих пор рассказывают, как тувинцы в пьяной драке зарезали человека, угнали несколько коней и двумя группами ушли домой. Никого не поймали. Но главная проблема была с конокрадством – для него не было никаких границ. Тувинцы шли стеной, как лесной пожар: забирали коней из населённых пунктов, с пастбищ, в степи. По дороге ими же питались, загоняли до смерти – про это здесь говорят «гоняют – коней не жалеют», продавали по дороге, угоняли в Бурятию, сдавали перекупщикам, на мясокомбинат.

Бороться с этим было невозможно: тайга большая, конокрады ни к чему не привязаны, а граница – рядом. Поэтому «гостей из Тувинии» в Алыгджере, мягко говоря, недолюбливали. На таком эмоциональном фоне и произошли следующие события.

Избушка в устье Нижней Хонды

Евгений Парфёнов. Невысокий тщедушный молодой человек с тихим голосом. О произошедшем вспоминает неохотно и немногословно. В конце лета 2002 года он должен был уйти в армию – уже пришла повестка. В армию он не просто хотел пойти – он об этом мечтал. Когда ему на первой призывной комиссии поставили диагноз «лёгкая степень умственной отсталости», он поехал в Иркутск и добился, чтобы его сняли. И перед самым призывом он со своим двоюродным дядей, Евгением Анциферовым, решил последний раз сходить в тайгу – подготовить охотничью избушку на Нижней Хонде к зиме, нарубить дров, прибраться, починить просевшую крышу. С собой у них было четыре коня, которых одолжил отец Анциферова.

– Дальше по течению стояла ещё одна избушка, верхняя. В трёх часах пути. С утра 16 июля мы поехали туда на двух конях, двое остались пастись, – вспоминает Женя. – Мы убрались и ранним вечером стали неторопливо возвращаться. По дороге останавливались рыбачить на перекатах: в ямах было много рыбы.

В нижнюю избушку возвращались по одному – старший пошёл вдоль реки, а Женя выбрал быструю дорогу по вершине хребта.

– Там перед избушкой у нас даже в июне лёд лежит. Я увидел следы и удивился: не мог дядя быстрее меня дойти до дома. А ещё, когда шёл к избушке, увидел в ложбине следы вязки лошадей и остатки погасшего костра.

Но в избушке никого не было...

Двух коней хватились только на следующее утро, 17 июля. Вокруг избушки был мох, и кони уходили за травой вдоль реки. Там, «в мысу», и нашли новые следы присутствия – опытные охотники сразу узнали отпечатки копыт неподкованных тувинских лошадей. Тувинцы расположились на берегу на ночлег, жгли костёр, а утром, «зацепив» чужих пасущихся коней, пошли дальше в сторону Тофаларии – на реку Идэн. Избушку двух Евгениев они обошли стороной.

– Там, в займище, под горой, ровная полоска леса. По следам было ясно, что они постояли там, посмотрели в сторону нашей избушки, потом обошли её стороной и ушли в сторону Идэна, – вспоминает Женя. – Они были на четырёх конях плюс двое наших... И мы пошли за ними.

Первая встреча состоялась сразу после полудня. Анциферов шёл лесом по следам, Парфёнов – высоким берегом реки по тропе. Он-то и увидел далеко внизу идущих под обрывистым берегом вдоль русла реки тувинцев, возвращающихся с Идэна к перевалу – прямо им навстречу.

– Понимаешь, если идти по тропе от границы с Тывой, то сначала проходишь мимо нашей избушки, потом будет большая охотничья база на Идэне, дальше – Алыгджер. В посёлок они не пошли – разграбили базу и решили возвращаться, – объясняет географию Женя.

Любви у повстречавшихся на реке путников не получилось сразу – увидев над рекой силуэт Парфёнова, тувинцы поняли, насколько тёплая встреча их ждёт, развернулись и врассыпную бросились в лес.

– Это было в устье реки Няндармы. Мы несколько часов гонялись за ними по займищу, но они убежали, где-то в чаще спрятались и затаились. Через два часа поисков мы их окончательно потеряли и вернулись в избушку, – тяжело вздыхает Женя. – Если бы они оставили нас в покое, ничего бы не случилось, я точно знаю.

Анциферов, злой и усталый, приказал Жене:

– Выводи коней на пастбище, путай им ноги, вешай колокольчик...

– Давай их у дома оставим, в загоне есть овёс. Мало ли что? – нерешительно предложил Парфёнов, но старший Евгений ничего слышать не хотел.

Когда ранним утром 18 июля они поднялись, чтобы собираться домой, в Алыгджер, оказалось, что лишились последних двух коней. Тувинцы ночью шли мимо избушки, чтобы выйти на тропу к Мусс-Даг-Дабану, «зацепили» оставшихся коней и пошли к себе в «Тувинию». И тогда Анциферов рассвирепел окончательно.

Продолжение следует...

Берт Корк
www.vsp.ru