«Первый и единственный настоящий отец тувинского народа»

11 апреля Тува попрощалась с ее первым и единственным президентом, неожиданно для себя ставшим им в начале 90-х, будучи еще коммунистом, руководителем тувинских совхозов и всего, что касалось реальной экономики, связанной с землей и людьми, нежели с политикой. Провожать Шериг-оола Ооржака в Туве пришли не только его ровесники и земляки, но и бывшие оппоненты и коллеги, ветераны партии и труда.

Пришли проводить в последний путь человека, отметившего три года назад лишь свое 80-летие. «Нельзя якать. Меня так строго воспитал дедушка Дизижик, вырастивший меня вместо родителей. По правде, я должен был быть Сагдыевичем», рассказывал он на том своем юбилее, неожиданно отмеченным на государственном уровне, хотя «нескромно» было, по его мнению, зазывать гостей и выслушивать похвалу, когда рядом есть и другие коммунисты – руководители республики, кто также все эти годы смиренно и молча смотрел на то, что творится вокруг, как разваливается тот уклад жизни, который они строили. Все, что было «для народа», растаскивалось. Новое время уже не считалось с теми лозунгами, под которыми появилась Тувинская АССР.

В новой Туве появилась своя Конституция, парламент, независимые СМИ, бизнесмены, бандиты и свободный рынок. Все это бурлило, время от времени митинговало, требовало то перемен, то квартир, то заработанных денег, исчезавших в инфляции. Из Москвы требовали послушания и предсказуемости, на месте требовали должностей и приватизации того, что еще можно было отхватить. В общем, досталось, конечно, тому «Первому президенту», что и говорить. Со всеми надо было договариваться, усмирять, успокаивать или ругаться. Врагу не пожелаешь жить в эпоху перемен.

Президент лично по советской хозяйственной привычке председателя посещал угольные разрезы, ТЭЦ, разваливающиеся, став убыточными, без заказов комбинаты Тувы – все было напрасно... Каждый день государственное имущество уходило в те или иные руки. Производственные мощности, гаражи, склады, техника – всё... Земля оставалась последним неприкосновенным запасом Тувы, которую коммунист Ооржак отстаивал по ленинским заветам. Но... и этому пришел конец. Поэтому, когда в середине 2000-х он уходил с поста, это был уже закономерный уход. Его ровесники также ушли под напором времени и новых вызовов. Лишь Кузбасский Тулеев и татарский Минниханов упорствовали, оказались не по зубам никому, потому что их запас прочности зависел непосредственно от ресурсов земли. А Шериг-оол Ооржак в дотационной Туве мог лишь оперировать тем немногим, что оставалось от Советского Союза.

Недостроенное здание аптекоуправления, превращенное в гигантскую свалку мусора посреди города, досталось его сыну. Сегодня это здание торгового центра «Алма». Также подаренная Туве москвичами типография, уже не актуальная в новых рыночных условиях, когда печатные газеты перестали быть дотируемым государством орудием пропаганды и идеологии с тиражами, равными всему количеству населения, ушла в руки скажем так «семьи». Что, конечно, не оставалось незамеченным и описывалось во всех видах в частных СМИ. Свобода слова торжествовала. Справедливости ради надо сказать, что это всего лишь коробки недостроенных зданий, нуждающихся в текущей поддержке, а не миллиардной ценности природные ресурсы или местные производства, которые ушли по мутным схемам в руки ушлых москвичей или новосибирцев, концы которых теперь уже не найти.

Многодетный чадолюбивый отец помогал и дочерям. Слава всем Богам, что дочери президента оказались врачами и не желали никаких бизнесов, лишь получая протекцию отца в возведении Нефроцентра и буддистского молитвенного барабана на переименованной «площади Ленина», ставшей имени «Арата».

Президент по-прежнему опирался на свой советский опыт, поэтому женсоветы, ветераны труда, животноводы и другие коллективные формы управления его захватывали больше проектов и бизнес-схем. Это был человек доцифровой эпохи, он предпочитал говорить людьми с глазу на глаз, нежели как сейчас постами в интернете. Поэтому от той эпохи не осталось почти ничего от его выступлений, подтверждающих деятельность.

Человек своего времени, он, как мог, старался удерживать на плаву аграрную республику, стремительно терявшую все, что в нее успела вложить советская власть, рассматривая не только как социальный балласт с баранами и натуральным хозяйством, не только как сырьевой придаток с редкоземельными запасами, а как полноценного участника современного рынка, способного прокормить собственное население сельским хозяйством и промышленным производством.

Нужно признать, что время было беспощадное. Те руководители распавшейся страны, кто честно трудился, как их учили, все равно были обречены перед новым временем. Это неподвластные никому перемены и вызовы можно сейчас лишь вспоминать где со смехом, где с улыбкой, а где с продолжающимися дискуссиями, вспоминать прошедшее, связанное с эпохой, где был первый и единственный президент Тувы. Сын простых трудолюбивых тувинских аратов, рожденный в юрте, учившийся в лучшем столичном вузе СССР, руководивший колхозами и совхозами, новыми городами, где советская экономика планировала возвести цементный завод и искусственное море с кораблями. Человек, носивший непривычный статус президента и отправлявший делегации для торговых связей в Японию и Европу (был у Тувы и такой период суверенитета), у кого, хоть и недолго, были полномочия объявлять войну или инициировать выход из состава России. Это было фееричное время, и Шериг-оолу из рода Ооржаков повезло в нем не только жить, как всем нам, но и потрудиться президентом.

Конечно, если злорадствовать, можно много чего вспомнить и понаписать нелицеприятного. Но, глядя на то, сколько народу пришло отдать последнюю дань уважения ушедшему, невозможно подвергать сомнению их правоту и искренность.

Саяна Монгуш

P.S. Руководитель Ооржак не сводил личные счеты, при нём митингующих женщин с площади Арата в милицию не таскали. Может, и были советчики, кто выслуживался и предлагал расправы, но бесчинств и мести не было, как бы ему жестко не оппонировали. И в этом – весь Шериг-оол Дизижикович Ооржак. Первый и единственный настоящий отец тувинского народа.